Интервью

«Наше лето – зимой»

18 октября 2013, 20:06

Руководитель Северо-Восточного территориального управления Федерального агентства по рыболовству Евгений Широков в эфире ГТРК «Камчатка» высказал свое мнение по итогам путины 2013 года.  ИА «КамИНФОРМ» подготовило стенограмму беседы корреспондента Залины Корбановой с Евгением Широковым.

- Евгений Павлович, первый вопрос к вам – по итогам последней путины. Мы привыкли, что Камчатский край ежегодно бьёт рекорды по вылову и, вдруг, в этом году приходят сообщения, что Северо-Восток в полном "пролове". Как это оценивать? Рыбаки считают, что это полный провал для них. В первую очередь, финансовый. А вот руководитель профильного министерства Владимир Галицын считает, что это среднестатистическая, нормальная путина. Ваше мнение по этому поводу?

- Мнения эти далеко не однозначные. Мы все прекрасно понимаем, откуда взялись рекордные выловы последних пяти лет. В первую очередь, это из-за изменений в нормативной базе, которые прошли в отрасли, из-за перевода лососевых в «неодуемые» виды, и возможность пользователей показать все те объемы, которые они теперь легально вылавливают. Все это произошло на стыке 2008 и 2009 года, поэтому пользователь спокойно может осуществлять промысел, и если у нас достаточно подходов и в полной мере заполняются нерестилища, то рыбу в рамках промышленного рыболовства можно изымать. Отсюда и пошли эти цифры, которые зашкаливали за 200 тысяч тонн. То, что произошло в этом году… Понятно, что для пользователей Карагинской подзоны, не для всей – это Олюторский район и часть Карагинского, результат путины был достаточно неожиданный. Потому что рассчитывали на совершенно другие объемы, были вложены достаточно существенные финансовые средства, прошла серьезная модернизация перерабатывающих ресурсов, потому что все видели, что в 2011 году на берегу мощности для переработки не хватало. И учтя урок, пользователи, готовясь к путине этого года, находясь в ожидании больших подходов, вложили немалые деньги. Но надо сказать, что еще в марте наша отраслевая наука давала прогнозы в районе 40 тысяч тонн, почему наши пользователи не отреагировали и не приняли соответствующих мер, то это, в первую очередь, вопрос к тем, кто в эту путину и входил. Но наука наша неоднократно говорила о том, что общее изъятие по Карагинской подзоне будет в пределах 40-60 тысяч тонн.

- А март – не слишком ли поздний прогноз, если учесть, что немало времени нужно, чтобы подготовиться?

- Но раньше, к сожалению, по биологии нельзя будет сказать. Мы не можем предсказать подход горбуши за год. Был достаточно серьезный скат горбуши весной 2012 года, который обеспечивал подход на 2013 год, но гидрология затем сказала, что гидрология воды не позволит мальку, скатившемуся в 2012 году, в полной мере питаться и уйти уже на последующий нагул в океан, чтобы уже через год вернуться. Была ли это гибель мальков, или еще что-то – вопросы уже к ученым. Но самое главное, что данные по подходам были озвучены практически за четыре месяца до начала промысла. И те объемы, которые мы изъяли – в Карагинской подзоне это 38 тысяч тонн, если я не ошибаюсь, а по всем объектам – это более 51 тысячи, то это как раз в тех границах, которые и были предсказаны. И это только два района, а не вся Камчатка, есть еще абсолютное рекордное освоение нерки, которое тоже предсказывала наука, мы почти 50 тысяч тонн поймали, у нас рекордное освоение по кете – более 36 тысяч тонн, так же и по кижучу – то есть, по всем видам рекорды, кроме горбуши. Да и в Карагинской подзоне не все в пролове. Конечно, такие серьезные предприятия, как Тымлатский рыбокомбинат или колхоз «Ударник», понесли существенные финансовые издержки.

- Потому что рассчитывали на самые большие объемы?

- Конечно. Тот же Тымлатский и флот пригнал на переработку, и мощности увеличил на берегу, и работников более 500 человек привез, а в итоге – поймали около 4 тысяч тонн. А те, кто ловил в районе рек Ука, Ивашка, Дранка – это и «Колхоз им.Беккерева», «Восточный берег», «Корякморепродукт» - они вместе выловили 27 тысяч тонн, а если еще учесть динамику роста цен на икру и рыбу, то экономика у них вышла очень хорошая.

- То есть, падение суммарных показателей в этом году не означает, что это последствия тех самых супер-выловов прошлых лет, что рыба просто начала заканчиваться, и это какой-то экологический кризис?

- Конечно, это не так. Ведь те меры, которые предпринимаются во время хода, позволяют в достаточном объеме заполнять нерестилища. И подходы 2011 года позволили получить очень существенный скат малька. Но вот что произошло в предустьевой зоне рек и в море – это уже вопрос. При этом говорить о том, что это какая-то экологическая катастрофа, категорически нельзя.

- Но, тем не менее, меры по охране отдельных видов лосося предпринимаются, так на реке Большой существуют ограничения на лов чавычи. Как вы считаете, на реке Авача нужны подобные запреты? Насколько они могут помочь восстановить рыбные запасы в этой реке? Ведь там, это же ни для кого не секрет, рыбы уже почти не осталось…

- Да, промышленный лов на Аваче не ведется совсем. Там только в определенных местах могут рыбачить представители КМНС. Вопрос – насколько правильно определены эти места, потому что 14 километров длина участка, и неограниченное количество представителей коренных малочисленных народов, которые там собираются на рыбалку – все это сводит на нет все совместные усилия тех, кто контролирует процесс вылова рыбы. И то, как там это рыболовство налажено, вызывает массу вопросов у жителей края, в первую очередь к нам, как к контролирующему органу. Но на сегодняшний день мы ситуацию пытаемся изменить, на следующий год участки лова не будут составлять 14 километров, они будут ограничены по длине, как минимум. Если будут внесены изменения в законодательство, которые мы ожидаем, то представителям КМНС (физическим лицам) придется ловить рыбу как раз именно в месте традиционного проживания. То есть, проживая в Палане, они не смогут приехать заготавливать рыбу для личных нужд в рамках лимитов традиционной деятельности в Елизовский или Усть-Большерекий район.

- Но почему такое отношение к коренным народам, неужели, они приносят больше вреда рыбным запасам Камчатки, чем все остальные жители края будь то рыбаки-любители, браконьеры или промысловики?

- Мы не ставим так вопрос, что именно коренные народности края приносят наибольший вред камчатскому биоразнообразию. Запрещать промысел физическим лицам в Корякии – это смерти подобно, по большому счету, там живут, питаясь этой рыбой. А вот здесь, в Елизовском районе, называть образ жизни представителей КМНС – это достаточно спорно. Зато на реке Авача, где только спортивно-любительское рыболовство разрешено, мы даем 14 километров для рыбалки любыми орудиями, в том числе, и сетями. Здесь мы хотим отмены на заявочный объем и ввести лимиты от 50 до 200 килограммов в руки, в зависимости от района. В Корякии, конечно, это будут максимальные объемы.

- А как можно отследить, сколько рыбы поймал каждый человек?

- Чисто технически – это участок и инспектор, который должен считать объемы. Но когда этот участок длиной в 14 километров, и на нем ловят рыбу одновременно до 500 человек, то посчитать, сколько поймал каждый из них, просто невозможно. У нас всего 104 инспектора на весь субъект, плюс Чукотка. А мест лова около 300.

- Вот как раз к вопросу о недостаточном количестве инспекторов. Есть у нас река Большая, о которой известно, что с ней беда творится, даже детям, которые тоже взялись за сохранение лосося в этой реке. Там катастрофическая ситуация с браконьерством. У вас есть какой-то план, который поможет в корне поменять ситуацию в этом районе?

- Мы два года уже опробуем там практику массового привлечения общественности, ранее там был сформирован на базе администрации Усть-Большерецкого района фонд «Сохраним лососей вместе!», и люди, которые в него вошли, они сами, без какого-либо принуждения, пришли к нам и заявили, что готовы участвовать в мероприятиях по рыбоохране в бассейне реки Большая. Из их числа были сформированы группы общественных инспекторов, и мы с ними по всей протяженности рек Большая, Плотникова и Быстрая расставили стационарные посты рыбоохраны, на каждом из них присутствовали представители этого общественного фонда, которые были снабжены фото и видеоаппаратурой, снимали весь процесс рыбоохранных мероприятий. Конечно, в течение этих двух лет идет притирка, есть вопросы и со стороны нашего инспекторского состава, и со стороны общественности, иногда звучат и взаимные негативные оценки работы. Но в общем и целом, эта ситуация с браконьерством начала с мертвой точки сдвигаться.

- А в чем это выражается? В количестве пойманных браконьеров или обнаруженных схронов браконьерской икры?

- Тут вообще оценка всегда будет спорной. Настоящим показателем станет количество рыбы на нерестилище, а не количество изъятых сетей и литров икры. И вот эти посты – они больше для профилактики, для того, чтобы не дать браконьерам свободно выходить на речку, их и расставляли как раз в местах традиционного осуществления промысла. Сработало или нет – вопрос к местным жителям. Мы в ноябре на базе этого совета собираем большое совещание в Усть-Большерецком районе, где и поведем промежуточный итог. И я считаю, что мы очень хорошую практику начали, хорошо, если мы привлечем так же общественность и на реку Камчатка, и на реку Авача. А вообще, ситуация страшная. На реке есть места, протоки, где очень узкий водоток, становятся там люди с сетями, и за несколько дней на них обязательно выйдет какое-нибудь стадо лососей, которые пришли на нерест. Сетями это стадо без труда вылавливают, и, в итоге, протока остается пустая.

- А запрет на лов сетями чавычи на реке Большая в такой ситуации дал хоть какой-то результат?

- Мы уже вышли за 50 процентов от оптимально заполнения нерестилищ. Для сравнения, еще два года назад это было 11-12 процентов. Так что, бороться за чавычу стоит. Мы в этом году пошли на беспрецедентный шаг на реке Большая, вели промысел исключительно в ее бассейне, ввели три проходных дня для рыбы. И были готовы даже в какой-то момент закрыть промысел вообще, как это сделали 13 августа на реке Воровская, когда увидели, что штучные экземпляры заходящей рыбы тут же изымаются двумя бригадами промысловиков. И рыба, в итоге, там прошла более чем хорошо. Если у нас в следующем году будут проблемы с заходом на нерест кеты и кижуча, то мы будем вводить по ним аналогичные меры и на Большой. Все будет зависеть от возвратов рыбы.

- Складывается впечатление, что на реках по большей части с ходом рыбы проблем нет, у браконьеров, по-моему, тоже еще не слишком много проблем. Поскольку, орудия лова у них все изымают, но они все добывают рыбу, а вот у ваших сотрудников проблем достаточно много – это и маленькие зарплаты, и сложные условия работы, и ограниченные права, и отсутствие оружия, а по всем этим причинам у вас в штате наблюдается недостаток кадров. Я понимаю, что все эти вопросы решаются в Москве, но, может быть, оттуда есть какие-то добрые вести?

- Действительно, все эти особенности в работе наших инспекторов вы назвали верно, отсюда и стихийное сокращение штата, которое наблюдается в последние годы, практически в два раза. При этом, площадь охраняемых территорий у нас не уменьшается. Конечно, и зарплата небольшая, хотя сегодня мы пытаемся стимулировать работников за счет фонда экономии заработной платы, но даже при этом у рядового инспектора зарплата не превышает 35 тысяч рублей. А у них режим работы в период ходя лосося – это практически отсутствие выходных дней отсутствие отпуска - мы говорим: «Наше лето – зимой». При этом вся работа в полевых условиях, да еще и с определенным риском, то есть, очень тяжело.

- Но, тем не менее, несмотря на все проблемы, агентству есть чем гордиться, расскажите о ваших последних успехах.

- Гордимся, в первую очередь, своими людьми, которые остались трудиться даже в такой сложной обстановке. Особенно это кадры еще советских времен – это и Алексей Бибко, и Игорь Суббота, и Александр Корнеев, и еще есть имена. Если бы еще несколько десятков таких человек, нам бы было намного проще решать те вопросы, которые перед нами сейчас стоят. Но пока у нас эти люди работают, то надежда на становление рыбоохраны на Камчатке есть.

Беседовала Залина Корбанова

КомментарииДобавить комментарийВсего комментариев: 0

Обратите внимание, что в комментариях запрещены:
— нецензурная лексика (в любом виде);
— прямое и косвенное разжигание межнациональной и иной розни;
— оскорбления, вульгарные и непристойные реплики;
— общение не по теме, спам.

Яндекс.Метрика

[закрыть]

Опросы

Какой вид погребения усопшего соответствует Вашему менталитету, вере и обычаям: предание земле или кремация?

Считаете ли Вы необходимым строительство крематория на территории Камчатского края?