Интервью

«Жизнь моя – музыка!»

07 февраля 2014, 20:52

Так звучит девиз заслуженного артиста РФ, художественного руководителя и дирижёра Камчатского камерного оркестра им. Г. Аввакумова Александра Гилёва. Он вместе со своими друзьями и коллегами по трио «Камчадалы» гитаристами Сергеем Косыгиным и Сергеем Кинасом вылетел в Сочи, где в составе делегации Камчатского края принимает участие в культурной программе XXII Олимпийских зимних игр 2014. Землякам свою программу творческие коллективы представили 1 февраля. Накануне буквально в перерыве между уроками в учебном классе детской музыкальной школы № 1 Александр Николаевич побеседовал с ИА «КамИНФОРМ», поделился творческими планами и мыслями о будущем музыкальной Камчатки.

А.Е.: Александр Николаевич, буквально накануне оркестр концертом почтил память своего основателя Георгия Аввакумова в дату его дня рождения...

А.Г.: Да, 30 января прошел традиционный  концерт, посвященный памяти сразу двух выдающихся деятелей искусств – музыканта Георгия Аввакумова и художника Феликса Тебиева, которые при жизни были друзьями и даже родились в один день.  В концерте принял участие Рустем Кудояров, выпускник Казанской государственной консерватории, лауреат международных конкурсов. В России его хорошо знают. И порекомендовали его мои приятели-пианисты Василий Щербаков и Юрий Диденко, мнению которых я доверяю. Когда мы обсуждали программу, Рустем сказал, что у него в репертуаре есть очень интересное произведение, которое недавно появилось. Выяснилось, что это сочинение испанского композитора и пианиста Хоакина Турина, с творчеством которого оркестр познакомился в 1994 году на фестивале в Испании и с тех пор обращается к произведениям. Хоакин Турина  - представитель испанской национальной школы. Его произведения отличаются темпераментом и ярким колоритом. Кроме того прозвучала музыка Рахманинов, Сен-Санса, Бизе, Моцарта. Думаю, наших слушателей программа не оставила равнодушными. Поделюсь и ближайшими планами: 27 февраля к нам приезжает молодой талантливый гитарист Константин Окуджава. В свои 22 года  он вполне зрелый и опытной артист. Позволю себе зачитать отзыв о нем: «С первых аккордов становится понятно, что на сцене невероятно одаренный, эмоциональный и очень искренний музыкант. Незримая магия гитарной игры очаровывает. Экспрессию и эмоциональность музыканта в момент исполнения каждого фрагмента невозможно передать. В его руках гитара превращается в другого человека, способного по-настоящему любить, разрываться от страданий, предаваться меланхолии или радости». Вместе с оркестром он исполнит сочинения также испанца, Антона Гарсия Абриля, музыка которого в репертуаре нашего оркестра уже более 10 лет. Это современный композитор, придерживающийся стиля неоимпрессионизма. В его творчестве чувствуется влияние Дебюсси и  Равеля.

А.Е.: В гастрольных афишах часто стоят новые имена. Благодаря оркестру мы познакомились с известными артистами? Насколько сложно заручиться согласием мастеров приехать к нам?

А.Г.: Организовать выступление того или иного исполнителя очень непросто – оно упирается в возможность предоставления концертной площадки, а она у нас одна единственная – это зал колледжа искусств. И на колледж ложится очень большая нагрузка. Это учебное заведение и у них достаточно много своих мероприятий. Что касается зала филармонии, я своего мнения никогда не скрывал – это позорище в краевом центре не иметь своего концертного зала. Даже если вспомнить 90-е года которые все клянут, как бы тяжело не было, но на тот момент было действующее помещение в здании известном как Партпросс, ныне исторической факультет университета, не удержали её, был зал ДОФ, пусть с не очень хорошей акустикой, был зал ДОРА. А сейчас всего этого нет. Мы довольно активно работаем. И оркестр, и капелла, и квартет «Камчатка» дает много концертов, и гастролеров много приезжает. Поэтому сейчас такой вот болевой точкой является отсутствие концертного зала.

А.Е.: Отмечалось, что в зале Партпросса была хорошая акустика. Почему его не удержали?

А.Г.: Зал не функционирует по ряду причин. Есть претензии к пожарной, сейсмической безопасности, очень ветхая кровля. Был целый комплекс причин, чтобы его закрыть. Но было бы здорово реанимировать это помещение. В перспективе мы можем рассчитывать на помещение епархии, там сейчас проводится реконструкция. Зал акустически неплохой и там могут проходить некоторые концерты.

А.Е.: Раз существует первая проблема, значит, есть и вторая?

А.Г.: А вторая, но для нас она первая – отсутствие достаточного количества профессиональных кадров. Осенью 2013 года мы отметили 40-летие коллектива. Когда к нам приехали гости-музыканты из Иркутска, и когда публика увидела на сцене в каком укрупненном составе мы можем работать с духовиками и как можем звучать, конечно, это оценили. И об этом я тоже говорил уже неоднократно и хочу, чтобы слова мои достучались до сердца и головы руководителей. Оркестр должен быть форматным – 18 струнников. Сегодня у нас струнников 9 человек – это вполовину меньше. А если исполнять симфонии Моцарта, Гайдна, венскую классику, то он укрупняется за счет габоев, валторн, флейт, фагота и так далее, в пределах 30 человек. Таким составом можно полноценно исполнять музыку.

А.Е.: Да, последние концерты оркестра по-настоящему камерные.

А.Г.: Раньше, когда оркестр был народным коллективом, по составу был полноценным: шесть первых скрипок, пять вторых скрипок, всего одиннадцать, три-четыре виолончели, три-четыре альта,  один-два контрабаса. Всего человек двадцать. Это был тот состав, который я застал, когда начинал играть в оркестре.

А.Е.: Как и когда вы пришли в Камчатский камерный оркестр? Как вы стали первой скрипкой?

А.Г.: Началось все с тех времен, когда я учился в музыкальной школе при училище. Оно тогда располагалось на КП. В начале 70-х годов было построено здание на проспекте Рыбаков, при нём открыли вторую школу, в которой я стал учиться. Все ученики и педагоги знали друг друга, наши преподаватели консультировались с коллегами, происходил такой  взаимообмен опытом и все друг другу помогали. Поступив в училище познакомился с Георгием Александровичем Аввакумовым. В 1978 году я играл  в симфоническом оркестре, где художественным руководителем был Евгений Борисович Воробьев, а Аввакумов  - концертмейстером. Это был оркестр, состоящий из энтузиастов. Он вырос из камерного оркестра, созданного Киселёвым при телерадиокомитете в 1973 году, а уже потом, когда появилось необходимое количество духовиков, его преобразовали в симфонический. Туда входили преподаватели музыкальных школ и училища. Причем, я помню, нормальный двойной состав:  два фагота, четыре валторны, четыре контрабаса, четыре тромбона, две трубы, две  флейты, флейта-пикколо – все, что нужно для симфонического оркестра. В 1978 наш оркестр стал лауреатом конкурса в Москве. Позднее он вновь трансформировался в камерный, затем в ансамбль скрипачей и вновь в камерный уже под руководством Георгия Аввакумова. Но за основу берется сорокалетняя история, потому что многие музыканты, которые начинали в 1973 году вместе с коллективом прошли все стадии его развития. Помню, на моих гоэкзаменах Георгий Александрович внимательно слушал. Он вообще всегда приходил  на выпускные экзамены струнников.

А.Е.: А Вы помните что играли?

А.Г.: Помню, хотя с тех пор я переиграл достаточно много. «Сарабанда и жига» из второй партиты Иоганна Себастьяна Баха для скрипки-соло, первую часть из концерта Генриха Венявского, «Монтекки и Капулетти» Прокофьева,  «Экспромт» Балакирева…

А.Е.: Так много нужно сыграть на ГОСАх? Разные жанры...

А.Г.: Конечно, плюс ещё квартет и плюс камерный ансамбль. Всё по-честному. Когда я приехал на каникулы домой из Владивостока на пятом курсе института, Аввакумов спросил о моих планах. У меня с работой было всё в порядке. Было достаточно предложений:  поехать в Сибирь, в Подмосковье, в Находку, в Хабаровск, остаться во Владивостоке. Выбор был, но я решил вернуться на Камчатку. Вернулся в августе, вот в эту самую школу и вот этот класс делил с Георгием Александровичем. Продолжил играть в оркестре. И наша первая зарубежная поездка состоялась уже осенью 1989 года. Да, с корабля на бал. Весь сентябрь мы репетировали, а в октябре уже поехали в Прагу. Репертуар был рассчитан в основном на ансамбль скрипачей и несколько произведений -  для камерного оркестра. Мы отправились в Чехию как раз за пару недель до «бархатной революции». Отношение к русским было неоднозначным. То поколение, которое пережило войну, побывав дешевой рабочей силой у немцев или принимав участие в боевых действиях, защищая свою Родину, относились к нам позитивно. Молодежи было все равно. А вот те, кто имел отношение к событиям «Пражской весны» 1968 года, демонстративно поворачивались спиной. В 1989 году у нас был концерт в Русском доме, который относился к посольству. В нем был концертный зал имени Шостаковича, где проводились различные встречи. Как раз приезжал Станислав Говорухин с картиной «Так жить нельзя». Кстати, на вопрос: «А как можно? - он ничего конкретного не ответил.

А.Е.: Это были времена активной народной дипломатии, когда мосты между странами наводились посредством культурных связей.

А.Г.: На тот момент мосты еще не были разрушены. На конкурсах в Праге всегда принимали участие советские музыканты, российские уже впоследствии. Так вот у нас был концерт в русском доме, концерт в российском посольстве, а так как это была поездка полутуристическая, мы посетили ряд городков. И в одном курортном местечке – Марианские Лазни, где мы базировались, когда узнали, что приехал камерный оркестр, нам поступило предложение поучаствовать  в церковной службе. Мы сформатировали программу и сопровождали службу музыкой. Оркестр играл Вивальди. А Баха на органе и виолончели сыграли Валерий Павлович Тумило и Юрий Борисович Кравченко.

А.Е.: И тут Вы поняли, что можете остаться, работа есть…

А.Г.: На самом деле предложения остаться мне поступали неоднократно. И в Праге, и в Вене. Но не воспользовался предложением. По возвращению домой мы стали расширять репертуар. в 1993 году, когда мы познакомились с Илмаром Лапиньшем, мы вышли уже на новый уровень. Он познакомил нас со своими друзьями-солистами, выступающими с новой современной музыкой, которую он популяризировал. На тот момент он жил в Вене и активно помогал нам с выездами на различные фестивали. Так начала ширится география наших гастролей: из Австрии поехали в Германию,  в Италию, в Испанию.

А.Е.: 90-е годы были звездными для оркестра?

А.Г.: Пожалуй, 2000-й - это точка. Состоялись наши последние гастроли в Сербии. Уже я был руководителем. При губернатор Владимире Бирюкове было правильное отношение к музыкальному искусству и к коллективам. Именно он не дал развалится ни «Мэнго», ни оркестру, ни капелле, сохранив три мощных коллектива, которые представляют Камчатку до сих пор. При Михаиле Машковцеве началась другая история оркестра: мы стали профессиональным коллектовом, не народным. Но когда этот процесс происходил, надо было сделать правильно. Мы просили 23 ставки для административно-хозяйственного персонала и артистов, на тот момент людей можно было удержать. А сейчас приток специалистов  - это очень большая проблема. По уровню ценообразования мы повыше всех регионов, а зарплаты сравнялись, поэтому какой смысл сюда ехать.

А.Г.: Все кто сейчас в оркестре - старая гвардия?

А.Г.: Анна Федоренко, Ирина Шмидт, Анна Ржевская – вторые скрипки, виолончелист Юрий Кравченко, контрабасист Сергей Арчаков – это старая гвардия. Яна Пискун и Люба Смоленцева уже более пяти лет. Василина Кирпичева и Юлия Моторина - две первые скрипки - не так давно к нам пришли.

А.Е.: Какой концерт был самым запоминающимся?

 А.Г.: Это был Концертхаус в Вене. Это как стадион Уэмбли для футболиста.

А.Е.: Каждый музыкант хочет туда попасть?

А.Г.: Да, каждый. Этот концертный комплекс под одной крышей объединил три зала. Есть Гросс-зал на 2 500 мест, Шуберт-зал на 250 мест и Моцарт-зал мест на 350. В фойе – скульптура Бетховена во весь рост. Одновременно в семь часов вечера начинаются концерты во всех залах. После антракта можно перейти в другой зал и таким образом посетить любой концерт. Мы выступали в Шуберт-зале, а в Гросс-зале исполняла свою камерную программу Монсерра́т Кабалье́.  Мы её послушали на репетициях. Перед началом концерта наш зал был заполнен на две трети. Директор Концертхауса сказала, что это практически аншлаг для неизвестного далекого коллектива. Самое интересное, что во втором  отделении у нас стал переаншлаг. Все места были заняты и даже в проходах стояли люди. Из Гросс-зала зрители перешли к нам. Это, конечно, запомнилось.

А.Е.: А какой концертный зал нужен Петропавловску?

А.Г.: В плане строительства в городе есть проект концертного комплекса на «Горизонте рядом с театром кукол, к которому еще не приступали, хотя полторы тонны бумаг собрали.  Поэтому пока не начат даже первый за второй объект культуры никто не возьмется. По проекту предполагается два зала на 1000 и на 300 человек.

А.Е.: Будет заполняться?

 А.Г.: Я думаю, да.

А.Г.: Ваше слово как педагога. Растет ли достойная смена?

А.Г.: Мои ученики – они все разные, мною любимые, но не всё  зависит только от меня, но и от родителей, и от самого ребенка. Если называть вещи своими именами, профессия музыканта, конечно, не является самой престижной. Учишься долго, получаешь мало. Для того чтобы подготовить профессионального музыканта требуется лет двадцать. И процесс совершенствования никогда не заканчивается. Если ты считаешь, что тебе больше нечему учится, то ты не станешь настоящим музыкантом.

А.Е.: Вы больше педагог или музыкант? Или это неразрывно?

А.Г.: Музыканты делятся на тех, кто преподает, но играет. На тех, кто играет, но не преподает. Я отношусь к третьей категории – играющий тренер.

А.Е.: Но все равно хотелось бы найти своего Паганини? У Георгия Александровича таким алмазом стал Николай Саченко.

А.Г.: Если вдаваться в глубины, наверное, да. Хотя такие амбициозные идеи более присутствовали, пока я был моложе. Сейчас мне интересен сам процесс преподавания и обучения детей музыке.

А.Е.: Сейчас на уроке были такие маленькие девочки…

А.Г.: Это они уже большие, были меньше, когда пришли учиться.

А.Е.: Есть ли у них уже осознанное желание стать профессионалами? И если желания такого нет, как лучше - заставлять или перестать настаивать?

А.Г.: Ребенку одному не справится с этой задачей. Родитель должен помогать своему ребенку, чувствовать его желание и, если оно есть – воспитывать. Хорошо, что у меня такие родители есть, потому что, когда возникает такое триединство – педагог, ученик и родитель - мы направлены на то, чтобы сделать из ученика маленького хорошо играющего специалиста. Пилить я могу научить за два года, а вот играть…

А.Е.: В современном мире, когда создан культ из материального благополучия, что может музыка? Лечить? Учить?

А.Г.: Может быть я выражусь примитивно, но она "не оскотинивает" и "не обыдляет". Этот вид искусства заставляет мозги находится в постоянном тренинге, потому что работая над тем или иным произведением, даже которое ты, казалось бы, знаешь вдоль и поперек, вдруг открываются неведомые доселе интересные нюансы. И когда ты лишний раз убеждаешься, что ты знаешь, но знаешь мало - это новый стимул к тому чтобы увеличить объем своих знаний. Что касается любимых композиторов… Мне нравятся произведения Баха, Генделя, Листа, Брамса, Малера, Бруха. Этот ряд можно продолжать бесконечно. Все Штраусы. Не только отец и сын, но и их однофамилец Рихард Штраус, совершенно другого плана композитор. Чайковского обожаю просто, русских классиков всех. Преклоняюсь перед творчеством Дмитрия Шостаковича. Я для себя его открыл в свое время - человек просто космического масштаба. Всё изломано, как оголенные нервы, но в этих нотах процитирую: «Он рассказал практически всё о 20 веке». Я не могу сказать, что я признаю кого- то, а кому то негативно отношусь. Наверное, нравиться все, над чьим творчеством работал или собираешься обратиться.

А.Е.: Отдыхаете в движении?

А.Г.: По-разному бывает. Если физическая утомляемость, то надо просто, конечно, выспаться. А в движении - и горные лыжи, и снегоход.

 А.Е.: То есть Камчатка способствует увлечениям. Милее снег, чем пальмы и песок?

А.Г.: У них там тоже есть своя прелесть.

А.Е.: И все таки, журналисты любят этот вопрос. Вдруг отправитесь на необитаемый остров и можно взять только три произведения. Какие?

А.Г.(смеется): Если все время слушать три произведения – это ж с ума можно сойти.

А.Е.: А нашу беседу, возможно, прочитают люди, которые вообще ничего никогда не слушали. Им будет с чего начать.

А.Г.: (в раздумье) Это музыка Вивальди, из раннего. Тартини, конечно же, Альбинони, Каччини… Нет, я не могу так! Даже если буду просто перечислять, получится все равно штук сто.

А.Е.: Спасибо за беседу.

Анастасия Есенкова, специально для ИА "КамИНФОРМ"

КомментарииДобавить комментарийВсего комментариев: 0

Обратите внимание, что в комментариях запрещены:
— нецензурная лексика (в любом виде);
— прямое и косвенное разжигание межнациональной и иной розни;
— оскорбления, вульгарные и непристойные реплики;
— общение не по теме, спам.

Яндекс.Метрика

[закрыть]

Опросы

Какой вид погребения усопшего соответствует Вашему менталитету, вере и обычаям: предание земле или кремация?

Считаете ли Вы необходимым строительство крематория на территории Камчатского края?